не признать, что
  если бы не она, Вячеслав Извольский вряд ли бы проявлял на больничной
  койке изумлявшие Дениса терпение и ровность характера, которые некогда
  начисто отсутствовали у директора по кличке Сляб. Да и кто знает, сумел ли
  бы отчаявшийся, одинокий и недоверчивый больной выкарабкаться без
  серьезных осложнений... Славка почти не отпускал ее от себя, лицо его
  светлело каждый раз, когда Ирина входила в палату, и он, видимо,
  капризничал и сердился, когда за ним ухаживал кто-то другой, дежурная
  медсестра или нянечка. Ни о какой работе, естественно, Ирине нечего было и
  думать. Она взяла сначала отпуск за свой счет, а потом наступили
  студенческие каникулы.
   За это время Ирина перезнакомилась со всей верхушкой АМК и была
  довольно хорошо осведомлена о формальном положении дел на комбинате.
  Извольский почти никогда не выставлял ее из палаты, когда к нему приходили
  с визитом замы и преды. Наоборот - директор лежал навзничь, слушая отчеты
  подчиненных, а его постепенно обретающие подвижность пальцы слабо - очень
  слабо - стискивали ручку Ирины. Большинство сибиряков были людьми весьма
  эмоциональными и не особенно сдерживались в присутствии дамы, и как-то
  Ирина довольно сухо заметила Извольскому, что за это время память ее
  обогатилась не только сведениями о технологических тонкостях
  металлургического производства, но и доселе неизвестными ей идиомами
  живого великорусского