видела Серова вживе, но у нее была прекрасная память на
  лица, и именно это лицо было на пачке фотографий, валявшихся на тумбочке у
  изголовья больного Извольского.
   - Ох... Извините... - Серов глядел на нее чуть исподлобья, внимательно
  и лукаво. Бывший летчик был красавцем и бабником, и он очень хорошо знал,
  какое впечатление производит на женщин его внешность. По правде говоря, он
  даже несколько переоценивал себя. Ибо в последние годы впечатление на
  женщин производила не только внешность, но и финансовые возможности
  человека, который, как поговаривали, стал совладельцем одного из
  крупнейших банков страны.
   - Ирина Григорьевна, я хотел бы поговорить с вами...
   - Нам не о чем разговаривать, - сказал Ирина и сделала попытку пройти.
   Серов ласково взял ее за руку. Охранник насторожился. Если бы он был не
  человеком, а собакой, на загривке у него встала бы шерсть.
   - Ирина Григорьевна! Я же не хочу вас украсть, я не делаю тайны из этой
  встречи...
   - Нам не о чем разговаривать, - повторила Ирина, - если вы хотите,
  можете говорить с Вячеславом Аркадьевичем.
   - Но я не могу говорить с Извольским! - всплеснул руками Серов, - вы же
  отлично это знаете! Меня не пустят в больницу! Со мной будет говорить
  какой-нибудь Черяга, а этот ваш Черяга...
   Серов досадливо махнул рукой. Ирина нерешительно оглянулась на
  охранника, как бы ища поддержки. Тот утвердительно полуприкрыл глаза.
   - Ну хорошо, - сказала неприязненно