о неразборчиво заорали, одни кричали "бей жидов", другие "бей
  коммунистов", но было ясно, что и те и другие разумеют под жидами и
  коммунистами налоговую полицию.
   Федякин отпихнулся от ближайшего автоматчика и бросился к выходу, за
  которым бушевала толпа. - Ребята, - закричал он, - не дайте пропасть! Он
  замешкался, проходя блокированную вертушку, один из автоматчиков
  перемахнул за вертушку вслед за ним, сгреб Федякина и как следует врезал
  от души. Это было опрометчивое решение. Как уже было сказано, нижний этаж
  заводоуправления представлял из себя светлый, почти сплошь прозрачный
  ящик. Стеклянными были и те двери, что выходили на улицу под козырек, и
  те, что располагались в двадцати метрах за вертушками и вели собственно на
  территорию завода. Все, что происходило на первом этаже, было видно в
  первых рядах толпы, а Федякин, работавший на заводе вот уже тридцать лет,
  пользовался репутацией самого свойского и добродушного руководителя из
  верхушки завода.
   Сенчяков, стоявший с матюгальником на крыльце, мгновенно обернулся.
   - Позор сионистским прихвостням! - вскричал Конгарский гендиректор.
  Одна из стоявших рядом с ним женщин - толстенькая пенсионерка в
  синтепоновой курточке, - покрепче перехватила обеими руками красное
  бархатное знамя, увенчанное жестяным серпом и молотом, и этим самым
  знаменем, как пикой, ткнула в одного из налоговых полицейских, с
  автоматами наперевес стоявших