вынул покалеченный наручник из пальцев Дениса, повертел его
  так и сяк.
   - Сталь без брака, - сказал он. - Мы на этих браслетах для проверки
  машины возили. Прицепим одно колечко к "волге", а другое к тросу - и
  везем...
   Толпа оставалась на площади еще два дня, обрастая плакатами и
  листовками. Потом оттепель сменилась снегопадом, грянули сорокаградусные
  морозы, и демонстранты как-то рассосались, оставив за собой аккуратно
  развешанные на стенах лозунги и портреты. Впоследствии секьюрити комбината
  насчитала - тринадцать портретов Ленина, семь - Плешкова (первого
  директора АхтарскЛАГа, впоследствии - зама Берии и строителя Норильска),
  трех Сталиных и неведомо как затесавшегося в эту компанию Эрнесто Че
  Гевару. Абсолютным же лидером был Извольский - его портретов насчитывалось
  двадцать четыре.
   На следующий день Дениса, прилетевшего в Москву, прямо от постели
  Извольского вызвали в Белый Дом. Охранники у ворот долго лаялись с
  водителем, не желая пускать неправительственную машину внутрь и утверждая,
  что пропуска на нее нет; в конце концов Денис плюнул и пошел к двадцатому
  подъезду пешком, чувствуя себя ужасно незащищенным на широком, продуваемом
  всеми ветрами дворе.
   Его приняли почти сразу. Грузный, пожилой вице-премьер, пожелавший его
  видеть, поднялся из-за светлого стола, уставленного батареей телефонов, и
  вперился в Дениса грозными начальственными очами. Черяга вспомнил, как
  двадцать часов