ваемых стеклах попал в ФСБ и в прессу.
   Скандал вышел тот еще.
   На завод приехала следственная группа ФСБ и долго трепала Сенчякову
  нервы. В центральной прессе появились публикации о том, что директор
  продавал вертолеты чеченским террористам. Налоговая полиция арестовала
  счета завода и вывезла прочь часть оборудования, абсолютно неликвидного,
  но необходимого для выполнения контрактов с "Рено". А через два месяца
  предынфарктного состояния (и у завода, и у директора) старший фээсбешник
  ласково намекнул Сенчякову, что ему достаточно вернуться к варианту с ТОО
  "Сатурн" (в котором теперь образовался еще один пайщик - генерал ФСБ) - и
  все неприятности уйдут сами собой...
   Директор Сенчяков думал вечер и всю ночь. Утром он попросил у
  собственного шофера "жигули" (заводская директорская "волга" была
  арестована налоговой полицией и продана за гроши фирме, принадлежащей
  заместителю начальника налоговой полиции) и поехал за двести двадцать
  километров на Ахтарский металлургический комбинат.
   Узрев в своей приемной престарелого вертолетчика, Вячеслав Извольский
  изумился не меньше, чем если бы обнаружил в ней, скажем, павиана в
  цилиндре. Извольский и Сенчяков были полными антиподами. Одному было
  тридцать четыре - другому семьдесят три. Извольский не раз в более или
  менее широком кругу называл Сенчякова "...удаком" и "е...ным коммунякой",
  и еще более витиеватыми характеристиками, на которые Сляб