а вскрикнул от изумления. Ни он, ни она не думали, что
  это возможно. Ирина была уверена, что у парализованного ниже пояса
  парализовано все: и теперь она молча, исступленно целовала просыпающийся
  член Извольского.
   Потом она сняла трусики и села на него сверху. Она была довольно
  неопытна, и Извольский ничем не мог ей помочь. На губах его бродила
  глупая, совершенно счастливая улыбка, неуверенные пальцы отыскали и сжали
  руки Ирины.
   Спальня Извольского была отделена от коридора двумя дверьми: внешней,
  тяжелой, и внутренней стеклянной дверью, с муслиновой занавеской за ней.
  Ни Ирина, ни Извольский, разумеется, не заметили, как внешняя дверь
  открылась, и в стенной проем шагнул Денис Черяга, которому нужно было
  посоветоваться с шефом.
   Денис взялся за ручку стеклянной двери и замер. Закатное солнце било в
  комнату, хорошо освещая белую кровать и двоих на ней, а сам он, благодаря
  тому же солнцу, был совершенно невидим. Руки Черяги мгновенно вспотели. Он
  знал, что ему надо повернуться и уйти как можно тише. Но ноги словно
  кто-то приклеил к полу. Денис стоял, не двигаясь, и смотрел на тонкую
  обнаженную фигурку в белых носочках, которая сидела на бедрах Извольского
  и тихо раскачивалась взад и вперед. В голове Дениса огненной шутихой
  вертелась какая-то фраза, и когда Денис поймал эту фразу за хвост, она
  оказалась: "разве это возможно?"
   Но это наверное было возможно.
   Денис стоял и смотрел, как ему