бращал на нее особого внимания. Только первый заместитель Извольского,
  Миша Федякин, сел в машину и подъехал к пикетчикам. К этому времени их
  оставалось всего семь или восемь человек, и Федякин повез их всех к себе
  домой пить чай. Про Извольского Федякин сказал, что тот наверняка бы
  позвал к себе демонстрантов, но очень устал и сразу после дороги заснул.
   С этого времени Вячеслав Извольский неожиданно быстро стал
  поправляться. Вопреки всем прогнозам врачей, пугавших больного сибирскими
  морозами и диким степным ветром, директор креп день ото дня и спустя
  неделю уже появился на заводе, где и провел почти два часа.
   Особого смысла в его появлении не было, и Денис Черяга даже не переехал
  обратно к себе: оперативное руководство предприятием было просто
  невозможно осуществлять ниоткуда, кроме как из кабинета Извольского.
   Врачи, наблюдавшие за директором, дивились и говорили о силе
  самовнушения. Денис при их словах все время вспоминал одну и ту же
  картинку: обнаженную женскую фигурку в белых хлопчатых носочках и глупую
  улыбку на лице директора. Впрочем, вскоре это стало известно и врачам, и
  охранникам. Спальни Ирины и Извольского находились рядом, и многие знали,
  что хорошенькая москвичка проводит ночи не у изголовья больного, а именно
  в его постели. Правда, теперь Ирина была осторожнее и двери в спальню
  Извольского неизменно в подобных случаях запирались на замок.
   Спустя десять дней по