отом посмотрел
  Извольскому прямо в глаза и сказал:
   - Я не знаю, как так получается. Я не ворую, а мой завод стоит. Ты
  воруешь, а твой завод работает. Я хочу, чтобы мой завод работал.
   Это была личная маленькая победа, которую Извольский одержал над
  коммунизмом.
   Спустя полчаса Сенчякова сплавили заместителю директора по производству
  (под тем предлогом, что сам Сляб в машиностроении не рубит и о
  возможностях вертолетного завода надо рассказывать спецу). Извольский и
  Черяга остались одни.
   - Ну, что скажешь? - спросил Сляб.
   - Сволочи какие, а? Вертушки чеченам сливать! Не, честное слово, были
  бы лишние бабки, сам бы киллера нанял...
   - А то ты раньше не знал, что сволочи. Я спрашиваю - что с Сенчяковым
  делать?
   - А что? У него хорошая идея. Если в наш областной суд подать - так
  хоть завтра обанкротят.
   - А дальше что? Ты там был хоть раз? Это как египетскую пирамиду
  купить! Девять гектаров цехов, двести вертушек в год - кому двести
  вертушек нужны?
   Черяга задумчиво сказал:
   - Знаешь, он на "жигулях" приехал...
   - На каких "жигулях"?
   - Вон стоят...
   Извольский подошел к окну, из которого открывался вид на площадку перед
  заводоуправлением. Площадка была заставлена десятками автомобилей -
  "жигулей" и подержанных, но вполне достойных иномарок. Рабочие АМК
  понемногу отвыкали от трамваев и автобусов. Синий "жигуль" с ржавым задом
  приткнулся между внушительным "мицубиси