ису Черяге, и явно
  пытались набиться на слова благодарности. Было это еще три недели назад,
  Витя Камаз был жив, и Денис с Камазом приехал на стрелку вдвоем - в уютный
  сунженский ресторанчик "У Павиана". Там Камаз и Черяга заморочили браткам
  голову совершенно: бывший долголаптевский бригадир разыграл перед ними
  сцену, из которой следовало, что никакому Ковалю он не изменял, что все
  это прикрытие, и на самом деле завод сейчас, ища управы на банк "Ивеко",
  работает с долголаптевскими, а сам Камаз на заводе - полномочный посол
  московской группировки. У братков поотвисали челюсти, и они если и не
  поверили Камазу окончательно, то набиваться на благодарность перестали.
   У Сенчякова завод не работал третий месяц. Правда, зарплату людям
  платили, из ссуды, выданной банком "Металлург". Зато Сенчяков не заплатил
  за электроэнергию и канализацию, и его равнодушно отключили и от того, и
  от другого. "У меня в заводоуправление войти нельзя! - простодушно
  пожаловался Сенчяков, - воняет!" И тут же приписал отключение канализации
  проискам масонов.
   Последним выступал директор Белопольской АЭС. Совместное предприятие с
  РАО "Атомэнерго" было учреждено, главой его стал профессиональный атомщик,
  один из ликвидаторов Чернобыльской аварии, некто Валентин Сережкин, но
  делать предприятие, понятное дело, ничего не делало. Заводу было не до
  АЭС.
   - Я договариваюсь с людьми, но как только они узнают, что это Ахтарск,
  они сразу смеются