ский, - на что пойдут деньги -
  на строительство или нет?
   - На зарплаты, пособия и лекарства, - ответил атомщик.
   - Понятно. Миша, ты тоже что-то порывался сказать?
   С дальнего конца стола встал красный Федякин.
   - Да. Я о том же, о чем Валентин говорил - о долге "Металлургу". Я,
  конечно, понимаю, что у нас иски и все такое, но сейчас ситуация
  просчитывается однозначно. У нас есть пятьсот лимонов, которые должен нам
  "Стилвейл", и у нас есть пятьсот лимонов, которые мы должны "Металлургу".
  Денег на комбинате нет, кроме тех, которые ссудил банк на зарплату. Все
  стоят на ушах. Партнеры отказываются работать. Всем кажется, что сейчас
  "Стилвейл" возьмет и пропадет с этими деньгами.
   - У тебя какие-то конструктивные предложения? - спросил Извольский.
   - У меня такие предложения, что если мы хотим показать, что мы хозяева
  комбината, мы не должны вести себя как мародеры. Потому что чем хуже
  работает комбинат, тем больше людей принимают сторону банка. За то время,
  пока бывший следователь Денис Черяга руководил комбинатом, он его угробил.
  Потому что, я извиняюсь, его квалификации хватает только на то, чтобы
  мочить по подъездам замов директоров.
   За столом наступила мертвая тишина. Федякин сидел, подавшись вперед.
  Первый зам по финансам сказал то, о чем многие думали, но что не
  осмеливались сказать вслух.
   - Миша, - сказал в наступившей тишине Извольский, - если ты думаешь,
  что Денис когда-либо принимал