гал по коридорам и очень быстро напоролся на Мишу
  Федякина. Со времени их первой встречи они виделись раз пять, и каждый раз
  разговоры Федякина были все откровеннее. Он довольно подробно пересказывал
  вице-президенту "Ивеко" очередные выходки своего недруга Черяги, и банкир
  каждый раз проявлял неизменное сочувствие и любопытство, никогда, однако,
  не опускавшееся до вульгарного предложения денег. Федякин, казалось, и сам
  не заметил, когда переступил ту грань, за которой по-человечески понятная
  жалоба стала доносом, а рассказ о собственных трудностях - сливом
  инсайдерской информации о состоянии комбината, причем получателем
  информации оказывался злейший враг АМК.
   Вот и сейчас слегка растерянный и самую малость пьяный Федякин легко
  позволил увлечь себя в ресторан. Точнее, это Серов, ссылаясь на
  совершенное незнание города, попросил Федякина сводить его туда, где можно
  поесть.
   - Поедем в "Синюю птицу", - сказал Федякин. Но на полдороге он
  передумал - и вскоре водитель Серова, повинуясь его четким указаниям,
  свернул во двор и остановился у подъезда обыкновенной жилой девятиэтажки.
  Они поднялись на пятый этаж, и Федякин позвонил в добротную, обтянутую
  настоящей кожей сейфовую дверь. Открыла им красивая, чуть полноватая
  женщина лет тридцати. У ног ее путался очаровательный пятилетний карапуз.
   - Моя племянница, Клава, - представил ее Федякин. - А это Кирюша.
  Собери-ка нам, Клавочка, что-нибудь