поздно - раньше, до покушения,
  директор обыкновенно появлялся на заводе к половине восьмого.
   Извольский сидел в кабинете, укрытый пледом, и по обе стороны
  директорского стола лежали бумаги, подобные двум дорическим колоннам.
  Быстро поправляющийся Извольский наконец взялся за свое привычное дело - а
  именно, он потребовал все, абсолютно все документы, которые Денис подписал
  в его отсутствие.
   Речь шла не о каких-то глобальных бумагах, а о текущей работе
  комбината. Сменили валки на прокатном стане - подпись, ушел состав
  стального проката в адрес АвтоВАЗа - подпись, ремонтируют генератор на
  заводской ТЭЦ - подпись, и так далее, и так далее. Счета-фактуры,
  документы на отгрузку, накладные, платежки - всего этого бумажного добра
  комбинат за неделю рождал целый том, и парализованный, накачанный
  лекарствами, привязанный к московской койке Извольский, разумеется, чисто
  физически не мог просматривать все это заводское творчество.
   Теперь он принялся за чтение - и вот уже третий день не отрывался от
  счетов-фактур, как иной самозабвенный читатель не отрывается от
  прикольного детектива. При виде Дениса он поднял голову и сказал ничего не
  выражающим тоном:
   - Пришел? Садись.
   Денис внимательно посмотрел на босса. Тот был явно чем-то недоволен, и
  не просто недоволен, а взбешен. Денис знал, что поздно вечером Славе
  звонил Валентин Заславский, тот самый замгубернатора, который был