и себе упрет - но
  половиной поделится. И доказать этого нельзя. Но когда ко мне два раза
  подряд прибегал снабженец и говорил, что вот - кто же знал! но меня опять
  кинули - я это снабженца выкидывал к чертовой матери. А тут - два раза!
  Два раза за два месяца! На поллимона, как минимум!
   - Но...
   - Кто на комбинате имеет право подписи? Скоросько или ты?! Как это
  могло пройти мимо тебя! Ты мой зам или ворона лохастая?
   Денис стоял, нервно сжимая руки. Извольский вдруг замолчал и проговорил
  новым, глухим голосом.
   - Мне плевать на губернатора и на банк, - вдруг сказал он. - Мне на
  энергетиков плевать. Это все внешнее. Это как дубинкой по голове. А когда
  на комбинате крадут - это как рак. Ты этого не застал. А я это по
  гвоздочку вытаскивал. Когда приходишь к финдиректору и говоришь, - какого
  хрена ты миллионный банковский вексель за триста тысяч долга отдал? "Да
  что, Вячеслав Аркадьич! Бумажка и бумажка, денег нет, я ее отдал!" "Да ты
  бы до Сбербанка дошел, улицу перешел, тебе бы девятьсот тысяч дали".
  "Нешто мы, ахтарские, в этом понимаем..." А у самого уже особняк на Кипре!
   Денис стоял перед Извольским весь пунцовый. Оправдываться? Чем? Что
  если ты спишь по четыре часа в день, то ты можешь просто не дочитать
  страховой договор до тринадцатой страницы? Вот только почему он, здоровый
  бугай с двумя руками и двумя ногами, до тринадцатой страницы не дочел, а
  парализованный, накачанный всякой химией Извольский