ольшую?
   - Да. Половину.
   - А сколько всего пришлось на твою долю?
   - Сто пятьдесят тысяч долларов.
   - И семьдесят пять взял Моцарт?
   - Да.
   - А ты знаешь, что Моцарт заигрывает с долголаптевскими? Известна тебе
  такая группировочка? Моцарт у нас не самый сильный вор, он с помощью
  долголаптевских Ирокеза хочет подвинуть... Тебе не пришло в голову, что
  Моцарт тебя с наценкой продаст долголаптевским, а те, в свою очередь - с
  наценкой банку "Ивеко"?
   Скоросько молчал.
   - Почему ты не пришел ко мне или к Вовке, когда начались бандиты, а?
  Почему ты не сказал, что по дури упорол косяк, но вот какая случилась
  история?
   - Ты бы меня уволил.
   - А сейчас?
   Скоросько глядел на Дениса отчаянно, как мышь глядит на кошку.
   - Денис, не увольняй меня.
   - Извини, Вадим.
   - Ну хоть замом инженера оставь!
   - Нет.
   - Ну хоть в цех сошли!
   - Ты уволен, Вадим.
   - Денис, но это же копейки! Двести тысяч - что такое для завода двести
  тысяч! Я все верну, даже то, что Моцарт взял! Я свой дом продам!
   - Твой дом тебе не принадлежит, Вадим. Он построен на ссуду, взятую в
  банке "Металлург". Если я не ошибаюсь, ссуда до конца не выплачена. Из
  дома тебе придется уехать. В ближайшие три дня.
   - Денис! У меня же жена! Дети!
   Черяга, не мигая, смотрел на своего бывшего коллегу. Жена Скоросько
  была симпатичная пятидесятилетняя толстушка, учительница русского языка и
  литературы, так до сих пор и не бросившая школы.