дприятию деньги, а заберет их себе.
   - И ты думаешь, что я ничем не отличаюсь от банка? Что я тоже украл эти
  деньги? Ирина опустила голову.
   - Я... я не знаю... - сказала она, - я чувствую, что это не так. Если
  бы это было так, ты бы не вернулся в Сибирь. Ты бы поехал в Швейцарию.
  Я... ты просто ожил, когда приехал сюда...
   Лицо Извольского, окаменевшее в продолжении последних нескольких минут
  разговора, неожиданно смягчилось.
   - Но... - Ирина запнулась, - есть эти шестьсот миллионов... то есть в
  том-то и дело, что их нет... ты мне можешь объяснить, что происходит?
   - Нет, солнышко, - усмехнувшись, сказал Извольский, - я не могу тебе
  объяснить, что происходит. И я прошу тебя не делать никогда одной вещи. Не
  давать мне советов относительно финансовых потоков завода.
   - Я не даю советов, - быстро сказал Ира. - Я хочу понять, что
  происходит. Это как если бы в трамвае у тебя пропал кошелек, и ты застукал
  бы мальчишку с кошельком в руке. Просто... я спрашиваю у него, он взял
  кошелек или нет.
   - А спрашивать не надо, - усмехнулся Извольский. - Надо верить. Ты мне
  веришь?
   Ирина посмотрела на лежащего перед ней человека. Что она, в конце
  концов, знала о нем? Что он стал владельцем 75-процентного пакета акций
  завода, и вряд ли способ, к которому он прибег, сильно отличался от того,
  к которому прибег "Ивеко"? Что он знал, сколько стоит в России все -
  уголь, стальной прокат, зам губернатора, федеральный