дили в машину и
  привезли в загородный хорошо охраняемый пансионат. Видимо, это была база
  отдыха банка "Ивеко" или что-то в этом роде. Худшие опасения Димы почти
  немедленно стали сбываться. Через час в пансионат приехал Лучков, какой-то
  нотариус, еще два улыбчивых молодых человека адвокатского облика, и Диму
  попросили подписать бумаги о продаже "Имперы", "Кроники" и "Лагуны" двум
  зарегистрированным на Кипре оффшоркам.
   Дима заикнулся было об оплате сделки. Лучков заверил, что ему заплатят,
  - но не раньше, чем суд признает сделку законной.
   - Дима, - сказал Иннокентий Михайлович, ласково улыбаясь, - ты виноват
  в наших проблемах. Ты не смог сделать все достаточно чисто. Теперь у нас
  на руках куча судебных процессов, и как только мы их выиграем, мы тебе
  заплатим.
   Дима хотел сказать, что он все сделал чисто, а опозорился как раз
  Лучков, который и Извольского не смог дострелить, и с Заславским поступил
  как не договаривались. Но слова почему-то застряли у молодого финансиста в
  глотке. Он с тоской подумал о том, что после того, как сделку признают
  действительной, он никому не будет нужен и, наоборот, всем будет мешать.
  Его просто тихо удавят и труп зароют где-нибудь в лесочке.
   Около недели Дима Неклясов жил в загородном доме отдыха. Присмотру за
  ним почти не было, как ему казалось (потайную камеру в углу комнаты Дима,
  разумеется, не обнаружил), кормили его вкусно, а заключение на обширной
  территории дома отдыха имело своим