ть эта была совершенно ничтожной,
  но когда у вас комбинат выпекает семнадцать тысяч тонн проката в день, то
  даже очень незначительный процент оказывается очень солидным количеством
  металла.
   Проблема в том, что когда вы экспортируете металл на Запад, то
  государство возвращает вам двадцатипроцентный налог на добавленную
  стоимость. А когда вы экспортируете металл в страны СНГ, то вышеуказанные
  двадцать процентов остаются в кармане государства.
   Поскольку лишние двадцать процентов всегда приятно получить назад,
  комбинат поступал таким образом: вагоны грузились сталью, закупленной
  "АМК-инвестом" или "Стилвейлом", двумя основными торговыми агентами
  комбината. В сопроводительных документах указывался пункт назначения:
  Венгрия или Румыния. Товар пересекал границу, таможня ставила отметку,
  отметка в документах ехала в налоговую инспекцию как основание для
  возврата НДС. Как только прокат попадал на Украину, на железнодорожной
  станции Конотоп происходила переадресовка груза. В адрес железной дороги
  приходило письмо из "АМК-инвеста" или "Стилвейл" с просьбой отправить
  вагоны в Донецк или Харьков.
   Завершающим звеном цепочки являлся начальник железной дороги, который
  подписывал переадресовку, но не ставил в известность российские налоговые
  органы. За эту маленькую снисходительность начальник получал большие
  деньги. В отличие от других налоговых кунштюков, используемых АМК,
  лжеэкспорт