амый
  авторитарный устав, который только возможен по нашему законодательству.
   - И мы не можем сказать, что это ущемление прав акционеров?
   - Ущемление - это когда дополнительную эмиссию распределяют между
  своими фирмами по копейке за рубль. А они нам предлагают акции купить.
   - И мы не можем этого сделать?
   - Если очень хотим потерять семьсот лимонов - пожалуйста.
   Лучков внезапно испытал огромное облегчение. Это была грязная история,
  за которую он - ссученный гэбэшник - никогда бы по доброй воле не взялся.
  Она уже нанесла ущерб репутации банка. Двести тысяч долларов Лучков
  потратил только на то, чтобы не допустить в газетах публикаций, впрямую
  обвинявших один из крупнейших банков России в мошенничестве и заказных
  убийствах. Своего он достиг - в умах широкой публики беды АМК были прочно
  связаны с именами долголаптевских. Но стоила ли овчинка выделки?
   - Значит, отбой? - спросил Лучков. Арбатов глядел на своего зама
  рыбьими холодными глазами.
   - В каком смысле отбой? - сказал Арбатов. От тона его Лучкова продрало
  холодом, словно Иннокентий Михайлович заглянул в морозильник с трупами. -
  Что ты предлагаешь? Чтобы все знали, что меня, Сашу Арбатова, кинул
  какой-то сибирский валенок? Чтобы все знали, что у какой-то вонючей
  промплощадки больше денег, чем у моего банка? Они на что покусились, а?
  Где в России деньги? В Москве или в их гребаном Ахтарске?
   Банкир почти визжал. Схватил со стола пластиковую