над
  книжным шкафом, - во что же ты нас втравливаешь? А? Интеллигент херов!
  Переклинило его на Извольском! Почему я, мент поганый, боюсь выполнять
  твои приказы?! Честное слово, вот позвоню в Сибирь и сдам тебя, козла, с
  потрохами!
   Разумеется, Иннокентий Михайлович произнес эту тираду исключительно про
  себя. В кабинете стояла чуткая и отзывчивая техника, записывавшая каждый
  скрип половицы, и хотя технику эту контролировал Иннокентий Михайлович,
  вряд ли он рискнул бы доверять свои мысли магнитному носителю.
   Засим Лучков опростал часть бутылки, сел за стол и набрал номер
  мобильника Коваля. Окончив разговор, шеф безопасности "Ивеко" вдобавок
  обнаружил, что он вот уже некоторое время течет соплями и кашляет. Судя по
  всему, в самое подходящее время Лучков умудрился подцепить не то ангину,
  не то иную схожую гадость.
   В то время, когда в Москве в четыре часа дня пьяный Лучков читал про
  себя проповеди портрету Арбатова, в Ахтарске уже потихоньку вечерело. В
  особняке Извольского начался самый настоящий праздник.
   Денис Черяга позвонил несколько раз, подробнейшим образом пересказывая
  весь ход разговора с Арбатовым.
   - Боже мой. Славка, видел бы ты его рожу! - заливался за четыре тысячи
  километров Черяга, - он же был полностью уверен, что я тебя сдавать
  пришел!
   Слышимость, несмотря на расстояние в пятую часть экватора, была
  отличная, в небе над Ахтарском зажигались блестящие, как из феррохрома,
  звезды,