авского посадили в подвал и зарыли в землю, а Неклясов жив
  и здоров. Вот поэтому я хочу работать с вами.
   - И какие же твои условия?
   - А что вы от меня хотите?
   - А ты сам как думаешь?
   Калягин сжал губы.
   - С этой эмиссией вам хана. Если она будет, вы ничем и никак не
  удержитесь на заводе. Вам нужно, чтобы эмиссии не было. Для этого нужно
  убрать двух человек - Извольского и Черягу. Черяга тоже имеет полное право
  распоряжаться деньгами "Стилвейл". Если убрать одного Сляба, Черяга все
  равно разместит эмиссию, причем контрольный пакет купит сам. Так?
   - Ты говори, я слушаю...
   - Это я слушаю, - возразил Калягин. - Хорошо. Я помог замочить Камаза.
  Признаюсь. Но я не стрелял в него. И мне даже на суде никто ничего не
  предъявит, потому что чтобы был суд, надо рассказать следствию, что в
  Камаза стрелял Лось со товарищи, а это вашему подельнику Ковалю вряд ли
  понравится. Допустим - только допустим, - что у вас есть изобличающие меня
  пленки. Максимум, кому вы их сможете предъявить - это Слябу и Черяге. У
  меня были серьезные причины для недовольства Камазом. Мочить они меня не
  станут.
   - Но оберут до последней нитки и выкинут из города, как Скоросько, -
  заметил Лучков, - а уж там у вас найдется куча поклонников, которые будут
  соревноваться за честь пустить пулю в бывшего начальника ахтарской
  промполиции. Вели вы себя на этом посту куда как нагло...
   - Два миллиона, - сказал Калягин.
   - Что?!
   - Два