Лось, - мягко сказал все тот же голос с потолка, - будь
  добр, ствол положи на тумбочку, разденься, ляг на пол и руки за голову.
  Трусы можешь оставить. Стеклышки в спальне, как ты знаешь,
  пуленепробиваемые. Так что, пожалуйста, никуда не бросайся и ничего не
  ломай, а то вчиним иск за умышленную порчу чужого имущества.
   "Интересно, Калягин меня сдал или со мною влип?" - подумал Лось. Однако
  предаваться долгим размышлениям не приходилось. Лось аккуратно, как было
  ведено, положил волыну на столик, поразмыслил и вытащил, во избежание
  недоразумений, еще одну.
   Разделся и лег на пушистую медвежью шкуру.
   Дверь щелкнула снова, раздались шаги, в затылок Лосю уперся холодный
  девятимиллиметровый ствол. Скосив глаза. Лось увидел белые кроссовки на
  трех или четырех парах ног. Кто-то из охранников нагнулся, подобрал одежду
  Лося и начал ее проверять.
   Через несколько минут шмотки швырнули около него.
   - Чисто. Можешь одеться.
   Лось влез обратно в штаны, застегнул рубашку и натянул сверху черную
  водолазку. Кроссовки, впрочем, у него отобрали, видимо, в качестве
  дополнительной страховки. Мало кому придет в голову мысль выскочить из
  дома в двенадцатиградусный мороз без ботинок.
   Руки тут же завернули назад и стянули наручниками.
   - Пошли.
   По коридору его протащили, подхватив под локти. Две двери слева, третья
  - направо. Лося впихнули в тот самый кабинет Извольского, куда он
  намеревался заглянуть