уть после спальни.
   Кабинет был ярко освещен. Стол самого директора был пуст, зато за
  длинным розового дерева столом для совещаний сидели двое: Черяга и
  Калягин. Сбоку располагались еще охранники, все вооруженные. Лося удивило
  отсутствие Извольского, но тут же он сообразил, что это от излишней
  осторожности. Извольский наверняка был рядом и смотрел все представление
  по телевизору. Но режиссеры-любители не хотели, чтобы в случае неразумного
  поведения Лося парализованный человек послужил бы какой-нибудь приманкой
  или, скажем, помехой для стрельбы. Это было лишнее - Лось вести себя
  неразумно не собирался. Если его не пристрелили в спальне - не пристрелят
  и сейчас.
   - Присаживайся, Лось, - любезно сказал Черяга. Это его голос звучал со
  стены пять минут назад. Лося усадили в вертящееся кресло и тут же
  пристегнули еще одной парой наручников.
   - Дурак ты, Вовка, что меня сдал, - сказал Лось, - тебе самому за
  Камаза яйца повыдергают.
   - Думаю, что вы не очень въезжаете в ситуацию, - покачал головой
  Черяга, - никого Вовка не сдавал. И вообще у нас с ним очень хорошие
  отношения. Гораздо лучшие, чем могла бы подумать невнимательная публика.
   - Да и у меня неплохие, - сказал знакомый голос из-за спины Лося.
   Тот обернулся: в углу комнаты, незамеченный им с первого раза, стоял
  здоровый, что твой медведь, мордоворот - мама моя, да это Витя Камаз...
   - Ты? - в обалдении спросил Лось, - откуда?