прощаясь.
   - По-моему, мы все обговорили, - сказал он, - я думаю, что сегодня или
  завтра мне еще придется разговаривать с Арбатовым... Я бы на вашем месте
  немедленно к нему поехал.
   Лучков захлюпал носом и раскашлялся. Денис аккуратно сложил бывшие при
  нем бумажки в "дипломат", защелкнул замки и направился прочь из гостиной.
   - Я должен был догадаться, - сказал с внезапной тоской Лучков, - собака
  Баскервилей.
   - Что?
   - Калягинская псина. Шекель. Он не разлюбил вас. Вы якобы вдрызг
  поругались с его хозяином, а жуткий пес продолжал облизывать вас при
  встрече. Это мой прокол.
   Лучков помолчал.
   - Интересный вы человек, Денис Федорович, - наконец сказал он, - вы мне
  вот что ответьте: неужели вы не задумывались над тем, что был момент,
  когда именно вы могли стать единоличным хозяином завода?
   - В смысле?
   - Вы распоряжались деньгами "Стилвейл". Если бы после решения совета
  директоров о размещении эмиссии злодеи из банка "Ивеко" застрелили бы-таки
  Извольского, вы бы все равно разместили эмиссию. А акции купили бы сами.
  Как Извольский - четыре года назад.
   - Я не Извольский, - сказал Денис.
   - Да. Вы все-таки не хозяин. А визирь. Нет в вас чего-то этакого...
  Вон, даже шпаргалку с собой взяли...
   - До свидания, Иннокентий Михайлович. Я думаю, мы вечером увидимся в
  банке.
   И ладонь Черяги легла на ручку двери.
   - Денис Федорович, - на прощанье позвал Лучков, - можно один вопрос?
   - Ну.
   - Скажите,