реповцу,
  Липецку и Магнитке - урвать у комбината самых ликвидных внутренних
  потребителей.
   В число пострадавших автоматически попали город Белое Поле и Конгарский
  вертолетный завод. Проект строительства АЭС был заморожен, как уже
  сказано, до осени. Один из акушеров единственного белопольского роддома
  повесился после того, как во время родов он не смог спасти ребенка,
  нуждавшегося в элементарных, но отсутствовавших медикаментах. Инженер
  "Атомстроя", женщина сорока лет, убила от нищеты себя и своих трех детей,
  и девятнадцать белопольских пьяных замерзли этой зимой в степи или на
  улице.
   Конгарский вертолетный пять месяцев не работал вообще. Его трепали
  прокуратура, ФСБ, налоговая полиция и все, кто возненавидел Сенчякова и за
  поддержку Извольского, и за маргинальное поведение, и за ТОО "Сатурн".
  Американцы, перепуганные обвинениями в адрес руководства завода, чуть было
  не демонтировали оборудование для резки ракет, и Черяге пришлось на уши
  встать, чтобы этого не произошло.
   Михаил Федякин, заместитель генерального директора по финансам, через
  три дня после конца всей истории слег с обширным инфарктом. Он поправился,
  но через три недели был второй инфаркт, и, как только Извольский вернулся
  на завод, пятидесятилетний Федякин подал заявление об уходе по
  собственному желанию и уехал поправлять здоровье за границу.
   Витя Камаз тоже рассудил, что лучше ему пока подышать иностранным
  воздухом.