ника железной дороги. На постоянных
  украинских партнеров АМК, - ведь не на базаре же продавали стальной лист.
  И, наконец, на сам комбинат. В первом случае речь шла о местных украинских
  разборках, и оперативник приехал срубить капусты на стороне и прицениться:
  сколько денег отвалит АМК за то, чтобы его имя не впутывалось в чужой
  бракоразводный процесс.
   Во втором случае на сибирского изюбря, скорее всего, охотились
  иностранные конкуренты, горящие желанием заполучить место АМК на рынке.
  Более экзотические версии (вроде банка "Ивеко", желающего отомстить за
  летний срам, или областной администрации, намеренной таким путем нажать на
  комбинат) не то чтобы не следовало принимать во внимание, но думать о них
  надо было в последнюю очередь, руководствуясь принципом Оккама и не
  умножая сущностей сверх необходимости.
   Во втором случае цена откупа многократно возрастала, и Черяга был
  намерен ее капитально снизить. Проживание украинского оперативника в
  представительских апартаментах на Рублевке было первой стадией снижения
  цены.
   Еще полгода назад человек, намеревавшийся сделать с оперативником то,
  что намеревался сделать Черяга, вызвал бы у него живейшее омерзение.
  "Наверное, деньги все-таки портят человека, - философски отметил Черяга. -
  Наверное, не только нищий оперативник ведет себя при виде "БМВ" как кобель
  при виде суки".
   Потом он докурил сигарету, решительно растоптал ногой окурок и поднялся
  на второй