ю губу. - Слушайте, мы с вами
  об интервью не договаривались и.., и вообще мне некогда, я уезжаю! У меня
  самолет через час!
   Если я что-нибудь понимаю в таких делах, прима была близка к истерике. Да
  что же все-таки происходит?
   Снова вмешалась Майя, по-моему, вполне готовая меня растерзать.
   - Немедленно вон! - гаркнула она и указала пальчиком, в каком направлении
  я обязана сверкать пятками.
   А меня будто гвоздями к полу приколотили. Я понимала, что разумнее было
  бы уйти, вежливо извинившись, и не могла пошевелиться.
   - Пожалуйста, покиньте мой номер! - попросила уже сама прима слабым
  прерывающимся голосом. - Понимаете, понимаете, я собираюсь...
   Я повернула голову и увидела сквозь распахнутую дверь на кровати в
  спальне люкса тот самый чемодан, который накануне тащил импресарио, ныне
  оправдывающийся под фикусом перед Венькой за срыв контракта. Чемодан был
  открыт.
   - Хорошо, - сказала я примирительно. - Вы не хотите поддерживать Пашкова,
  но чем же весь город-то провинился? Я, например, очень хотела послушать ваш
  концерт. И вообще... Вы же пятнадцать лет не были на родине!
   Она побледнела еще сильнее, чем накануне в аэропорту, я даже заопасалась,
  как бы она в обморок не упала.
   - Я не могу здесь выступать, понимаете, не могу! - с надрывом произнесла
  она. - И ни одной минуты здесь больше не останусь, понятно? Я плохо себя
  чувствую, я больна, я разбита. Что вы все, в конце концов, от меня хотите?
   Я впилась взглядом в ее лицо и тихо,