она стала бы наводить Богаевскую на мысль о
  благотворительности: намеками или, как мне, напрямую.
   - Жаль, - снова вздохнула директриса, - очень жаль, что так вышло, но
  ничего ведь не сделаешь. Звезды, они высоко, а мы здесь, внизу.
   - Мне тоже очень жаль, - сказала я, причем совершенно искренне. И мы обе
  замолчали. В кабинете Дороховой было прохладно - похоже, в училище по
  причине тяжелого материального положения и топили неважно, - а за окном шел
  крупный, какой-то сказочный, будто из ваты, снег.
   Потом я все-таки нарушила затянувшуюся паузу:
   - Ирина Анатольевна, а сегодня, сейчас, можно поговорить с кем-нибудь из
  ваших преподавателей, тех, что знали Богаевскую?
   - Думаю, можно, - пожала она плечами, - только зачем вам?
   Я опять достала свое "пожарное" удостоверение с надписью "пресса".
  Дорохова развернула его, глянула мельком и тут же вернула:
   - Значит, это вы и есть Капитолина Алтаева? Приятно познакомиться, читать
  вас читали, а видеть ни разу не приходилось. Только... Я что-то не пойму,
  разве я сегодня в газету звонила?
   - Вы звонили в предвыборный штаб Пашкова, - нехотя сообщила я и соврала:
   - Я там как бы случайно оказалась.
   - Понятно, - кивнула доверчивая директриса, - значит, вы хотите писать
  про Богаевскую?
   - Ну-у... Про Богаевскую и ваше училище.
   - Да про училище зачем же? - Дорохова приятно зарделась. - Нам особенно
  похвастать нечем. Кадры, правда, у нас хорошие, надежные, но все остальное,
  сами