направо-налево, чмокнула губами и произнесла:
   - А, вот ты где!
   Венька ввалился в комнату целиком и поинтересовался, чего это я тут
  рассиживаюсь, когда он мне такой команды не давал. Я удовлетворила его
  любопытство, сообщив о звонке Вислоухова и пришедшей ему на ум идее свести
  Пашкова с Каблуковым.
   - Это еще зачем? - насторожился Венька.
   - Как зачем? - усмехнулась я. - Для словесной дуэли!
   - Словесная дуэль? С этим придурком? - возмутился Венька. - Еще чего не
  хватало! Нет, от этого нужно отказаться.
   Я пожала плечами, показывая всем своим видом, что мое дело сторона,
  однако обронила словно невзначай:
   - Ну, во-первых, окончательное решение остается за Пашковым, а
  во-вторых... Как это будет выглядеть, если он откажется? Не сомневаюсь, что
  Каблуков заявит, будто "наш" испугался.
   - Да кто примет всерьез заявления такого идиота? - легкомысленно сказал
  Венька.
   - Может, конечно, он и идиот, - скромно заметила я, - но дуэли с ним не
  избежать. От прямого эфира, конечно, можно отказаться, но ведь из
  избирательного бюллетеня его так просто не вычеркнешь. А учитывая некоторые
  специфические особенности непредсказуемой русской души... У нас ведь испокон
  веков юродивых любят.
   Моя, прямо скажем, не самая глубокая мысль повергла Веньку в неожиданно
  глубокую задумчивость. Он опять почмокал губами и нахмурился. До чего он
  дошел в процессе мыслительной деятельности, я не узнала, потому что в
  кабинете Пашкова