а зазвонил телефон, и Венька рысью туда кинулся. Я - за ним.
  И тут мне представился случай, которого я ждала. Пока Венька разговаривал по
  телефону, опрометчиво повернувшись ко мне спиной, я таки изловчилась сунуть
  Наташину фотографию в толстую книжку ежедневника, лежащую на столе. Там были
  еще какие-то бумаги, но ежедневник оказался ближе, правда, он мог оказаться
  не пашковским, а принадлежащим кому-нибудь из его многочисленной челяди, но
  я рискнула.
   Едва я успела осуществить свою "диверсию", как дверь распахнулась и в
  кабинет дружно ввалились "штабисты", шумные и довольные собой. Ясно, что
  визит Ледовского привел их в такое приподнятое состояние. Гм-гм, интересно,
  чем? Ответ напрашивался сам собой: скорее всего мой бывший любовник пообещал
  Пашкову поддержку, а поддержка Дедовского в нашей губернии - чего-нибудь да
  стоит. Пашков поприветствовал меня в своей обычной тональности и посмотрел
  вопросительно, мол, чего пришла? Нравится мне все это: пресс-секретарь я или
  нет? Я собралась рассказать ему о сюрпризе, приготовленном Вислоуховым, но
  Венька меня опередил.
   - Шеф! - обратился он к Пашкову довольно-таки фамильярно. - Вас
  приглашают на телевидение, но условия неординарные: дискуссия с Каблуковым.
  Мне, конечно, не очень нравится эта идея, но, с другой стороны, отказ может
  быть истолкован превратно. Этот городской сумасшедший такого там наплетет,
  мало не покажется.
   Венька еще не успел закрыть рот, а я уже с удовлетворением отметила про
  себя,