ного носа. Так или иначе, а синяки под глазами мне все же пришлось
  немного прикрыть тонким слоем тонального крема, уж больно изможденный у меня
  был вид, а мне совсем не хотелось пугать им учащихся музыкальной школы номер
  восемнадцать, которую я и собиралась первым делом посетить. Веньку я
  накануне предупредила, что припозднюсь, под благовидным предлогом
  непосредственного осуществления того самого взаимодействия с прессой,
  которому мы посвятили пространный план аж на три страницы (с моими
  дополнениями). Веньке моя идея понравилась, и он не стал особенно
  упорствовать, однако дал мне на все про все три часа. Ладно, попробуем
  уложиться.
   "Жигуль" стоял у подъезда с поднятым капотом, а над ним склонился Жорик с
  озабоченным выражением простоватого лица. Завидев меня, он захлопнул капот,
  вытер руки какой-то рыжей тряпкой и многозначительно, я бы даже сказала,
  торжественно изрек:
   - Все, картер потек. Нужно на ремонт становиться.
   Понятно, поезд дальше не пойдет. Удивительно еще, как эта колымага три
  дня отъездила.
   Я молча взяла курс на автобусную остановку.
   - Эй! - раздалось сзади. - До центра довезу, мне все равно в гараж.
   Я вернулась, плюхнулась на заднее сиденье и объявила:
   - Мне только до Рылеева. Я выйду на углу возле химчистки.
   - Хозяин - барин! - кивнул шоферюга.
   Терпеть не могу эту присказку!
   Через десять минут "жигуль" затормозил в трех шагах от химчистки, где я и
  вышла. То, что я осталась