ящий
  пасквиль!
   Пока Венька цитировал этот любопытный текст, я успела рассмотреть, что в
  руках у него "Губернский вестник" за сегодняшнее число. Да, подсуропили
  бывшие коллеги, ничего не скажешь. Пашкова не жалко, а вот я как выгляжу?
  Как дура с помытой шеей! Я же как будто только что от них явилась, а сама ни
  сном ни духом про этот опус. Ну что? Нужно как-то выкручиваться.
   Я прокашлялась:
   - И все равно я не вижу повода для уныния. Ясно же, что статейку
  состряпали в пику мне лично. Я ведь ушла от них и примкнула к вам. А кроме
  того, нельзя не учитывать, что редактор "Вестника" с некоторых пор сильно
  задружил с Крутояровым. Не знаю, как ты, а я, например, считаю, что лучшей
  рекламы, чем эта паршивая статейка, нам за деньги не организовать. Ясно же,
  что они нас боятся!
   Это "нас" мне самой понравилось больше прочего, никогда за свои тридцать
  три с половиною я еще не завиралась до такой степени! Ничего, стоит только
  начать.
   Венька недоверчиво посмотрел на меня, потом снова уткнулся в газету и
  шмыгнул носом.
   - Оригинально ты на все это смотришь, - признал он, и с ним трудно было
  не согласиться. - А Пашков, знаешь ли, думает иначе. И остальные тоже.
   - Это те, которые из "обоза"? - уточнила я.
   - На твоем месте я бы так не веселился, - желчно сказал Венька, - это
  первый наш с тобой серьезный прокол.
   Меня опять порадовало Венькино обобщение:
   "наш с тобой прокол". Обожаю делить ответственность с кем-либо еще, а вот
  успех