операционный стол от избытка чувств.
  Короче, эмоции, коими Колосков усердно нагружал свои корреспонденции, иногда
  здорово вредили смыслу. То же самое можно было заметить и в статье "Блеск и
  нищета функционеров", основополагающая идея которой сводилась к тому, что
  свое дерьмо всегда пахнет не в пример приятнее чужого. Иначе чем же еще
  объяснить следующий перл: "Крутояров, конечно, не подарок и далеко не все от
  него в восторге, но его мы, по крайней мере, уже хорошо изучили, а чего
  ждать от молодого "варяга", не знает никто".
   Колосков, кстати, густой гребенкой прошелся по всей пашковской "команде",
  никого не оставив без внимания. Больше других, между прочим, досталось
  Веньке: "...Вениамин Литвинец, некогда покинувший родные пенаты в компании с
  известным губернским скандалистом Бородулиным, присвоившим себе лавры чуть
  ли не узника совести, за последние восемь лет успел сменить не меньше
  десятка "хозяев", а также основать фонд "Регионы отечества" (в Москве?!!).
  Всегда держал нос по ветру, и нюх его ни разу не подвел, а посему он всегда
  находит применение своим конъюнктурным талантам". А буквально в следующем
  абзаце обо мне, любимой: "Очень обидно было узнать, что к этой разношерстной
  команде "джентльменов удачи" примкнула Капитолина Алтаева, еще недавно
  работавшая в нашей газете. Что толкнуло ее в эти объятия, догадаться
  нетрудно, но вряд ли она прибавит себе авторитета таким недальновидным
  решением".
   Я еще раз перечитала