ели
  никакого впечатления.
   В конце концов почти единодушно (я воздержалась, но сделала это так, что
  никто не догадался) было принято решение подать в суд иск "о защите чести и
  достоинства". Естественно, предполагаемые ответчики - "Губернский вестник" и
  Колосков. Кроме того, была вынесена резолюция, касавшаяся непосредственно
  нас с Венькой, и смысл ее состоял в том, что мы-де недостаточно "крепим"
  связи с местной прессой, а потому должны незамедлительно сделать надлежащие
  выводы и чуть ли не своими телами прикрыть "слабые места". Честно говоря, я
  ничего не имела против того, чтобы прикрыть эти самые места Венькиным телом,
  что касается моего тела, то тут я была не согласна.
   Наконец перешли к следующему вопросу: завтрашнему телевизионному поединку
  между Пашковым и Каблуковым. В связи с чем опять были массовые стенания и
  сетования по поводу того, что противник "нашему" достался мало того что "не
  той весовой категории", но и малость придурковатый, если честно. И опять же
  сошлись в общем мнении, что, несмотря на это, отказываться от возможности
  лишний раз показаться избирателю не стоит. Обширные прения ознаменовались
  мудрым решением: спокойно гнуть свою линию и не поддаваться на провокации.
  Мне было ведено не подвести и не подкачать, я почти клятвенно обещалась.
  
  ***
  
   Первое, что я сделала дома, даже не сняв ботинки и едва расстегнув
  пальто, вытащила из кармана клочок от пашковского плаката, на котором был
  записан московский телефон Богаевской,