е звуки: кто-то играл гаммы на
  пианино. Похоже, у Радомысловой была ученица. Может, та, что вчера, может,
  другая.
   - Извините меня, пожалуйста, за то, что отрываю вас от занятий, -
  пробормотала я. - Я всего лишь хотела кое-что уточнить.
   - Слушаю вас, - сухо сказала Радомыслова. В ее голосе тоже присутствовали
  новые нотки, и хотя слух у меня не очень музыкальный, ручаюсь, это были
  нотки враждебности. Не явной, вызывающей, а скрытой, свидетельствующей о
  том, что твой собеседник ушел в глухую оборону. В таких случаях, сколько ни
  наскакивай, ничего не добьешься, разве что лоб разобьешь о выставленный
  впереди щит.
   - Вы сказали, что отец Богаевской окончательно спился. Это значит, что он
  умер, я правильно поняла?
   - Правильно, - холодно кивнула она.
   - А есть ли у них в городе еще какие-нибудь родственники?
   - Понятия не имею, - ответила она, - мы были не в таких отношениях, чтобы
  я это знала. - Она поджала губы и выжидательно посмотрела на меня. А из
  комнаты, хрипло мяукнув, будто на помощь хозяйке, явился рыжий кот, который
  замер в нескольких шагах от двери и немедленно навел на меня свои янтарные
  глаза. В них, кстати сказать, тоже была враждебность.
   - По крайней мере, вы хотя бы можете мне назвать адрес Богаевских. Улица
  Рылеева, это мне известно, а дом, квартира?
   Наверное, она собиралась буркнуть что-нибудь типа "не помню", но все-таки
  медленно произнесла:
   - Дом, в котором химчистка. Первый подъезд, третий этаж, квартира