тира слева.
   - Большое спасибо, - поблагодарила я. Радомыслова молча распахнула передо
  мной дверь, и я вышла, чувствуя себя не совсем в своей тарелке. По большому
  счету Радомыслова мне понравилась, а потому ее сегодняшняя суровость не
  прибавляла мне оптимизма. Несмотря на свою профессию, предполагающую наличие
  некоего непрошибаемого панциря, я всегда болезненно переживаю, когда мне
  дают понять, что я не ко двору.
   Сбежав по ступенькам привычно пыльной лестницы, я вышла из дома и
  направилась к автобусной остановке. Не знаю, что меня заставило обернуться,
  но я посмотрела на окно комнаты Радомысловой и увидела, как в нем нервно
  дернулась штора. Без сомнения, меня провожали тяжелым тревожным взглядом.
  Что изменилось, что произошло со старой учительницей Елены Богаевской со
  вчерашнего дня?
  
  ***
  
   Дом по улице Рылеева с химчисткой внизу - как раз возле остановки, ничего
  не надо искать. Ну, конечно, так оно и должно быть. Здесь Богаевскую в
  последний раз видела ее вторая, более молодая преподавательница, уже из
  училища, когда будущая прима садилась в такси с мертвым, как она выразилась,
  лицом. Я вдруг необычайно живо представила себе сцену пятнадцатилетней
  давности, словно это я ехала тогда одетая в белое свадебное платье и именно
  мой радостный взгляд выхватил из жизни картинку чужого несчастья,
  промелькнувшую за окном украшенной лентами "Волги". И тряхнула головой, это
  уже похоже на наваждение, похоже, я слишком глубоко