ого пиджака,
  торжественно водрузил свой толстый круп на диван. Перед этим он так долго
  примерялся, словно управлял не собственной задницей, а транспортным
  самолетом, которому предстояла аварийная посадка, а шасси заклинило.
   Я отошла к противоположной стене и сложила руки на груди. В моем варианте
  такая поза называлась: я вся внимание, но не дольше десяти минут.
   Венька этого не понял, поскольку вместо того, чтобы говорить по существу,
  продолжал нести чепуху:
   - А ты в форме, старушка! Все такая же стройная и поджарая...
   - Но наши геометрические пропорции не изменились, - продолжила я
  многозначительно и вздохнула.
   - Не забыла? - Венька обрадовался, как ребенок, и долго хихикал в пухлый
  кулачок.
   Я проявила максимум выдержки, терпеливо дожидаясь, когда Венька выйдет из
  приступа безудержного веселья и скажет мне наконец что-нибудь
  членораздельное. Поскольку надежда уже угасала во мне, я решила его немного
  простиму-лировать:
   - Слушай, чего тебе надо?
   - О, узнаю Капитолину Алтаеву! - вскричал Венька, которого практически
  невозможно было зацепить: уж такой он был круглый и обтекаемый, как в
  прямом, так и в переносном смысле. - Все такая же ершистая и колючая!
   Чтобы не терять времени даром, я прижалась спиной к стене - лучшее
  упражнение для людей, ведущих малоподвижный, сидячий образ жизни, а именно
  таковым я довольствовалась последние две недели.
   Венька тем временем закинул ногу на ногу, попытался