тупаю в переговоры с противником.
   - В самом прямом! - объявил Каблуков и любовно погладил свой портфель,
  который он умостил на худых коленях, обтянутых пузырящимися брюками. - Тут у
  меня такие убийственные данные, от каких они не отвертятся!
   Я с сомнением покосилась на каблуковский портфель, тощий, как блин. Не
  знаю, как у него дело обстоит с убийственными данными, но, по-моему, на этот
  раз там даже березового веника не было.
   - Любопытно будет посмотреть, - вздохнула я и покосилась на часы: до
  эфира оставалось тридцать минут, а Пашков еще не появился.
   Каблуков же затараторил жарко, как буйнопомешанный:
   - Никто, никто здесь не имеет шансов, кроме меня! Что такое Крутояров -
  вчерашний день, партократ, функционер, взращенный на спецпайках! Он же ни на
  что не способен, люди его не выберут, они за ним не пойдут! Они не захотят
  снова жевать опостылевшую жвачку дешевой демагогии!
   Я громко зевнула, но каблуковского пыла это не остудило.
   - А Рябоконь! - брызнул он слюной. - Вчерашний рэкетир, бритый затылок!
  За его спиной - криминал в чистом виде! Он превратит область в одну большую
  "малину"! Нужно еще проверить, откуда у него деньги на выборы! Эти его
  продовольственные наборы, которыми он покупает голоса избирателей!
   Я еще раз зевнула, после чего Каблуков перешел непосредственно к
  "нашему":
   - Что касается Пашкова, то это вообще засланный казачок, аморальный тип,
  человек без каких бы то ни было принципов! Говорит, что болеет душой