тяжелые раздумья, за всю дорогу не издал ни звука,
  если, конечно, не считать недовольного сопения. Я сильно опасалась, что
  сегодняшний и без того затянувшийся трудовой день продолжится каким-нибудь
  срочным заседанием по подведению итогов прямого эфира, однако ничего
  подобного не произошло, и Венька распорядился доставить меня домой. Мы сухо
  распрощались, и я нырнула в темный подъезд.
   Дома я почувствовала страшную усталость и, не зажигая света и не
  разуваясь, проковыляла в комнату и с размаху рухнула на диван. Впрочем, не
  так уж было и темно благодаря фонарю, светившему за окном. Кроме того, когда
  внизу проезжали машины, полоски света скользили по стенам. Я следила за этой
  игрой, а сама думала об одном. Я все никак не могла взять в толк,
  приблизилась ли я хоть сколько-нибудь к разгадке Наташиного исчезновения
  или, наоборот, удалилась. И, честно говоря, больше склонялась ко второму
  варианту. Теперь моя выходка с недавним звонком в студию казалась мне
  детской глупостью, и только.
   Ну чего я собиралась добиться, спрашивается? Что Пашков объявит на всю
  губернию, управлять которой он серьезно вознамерился, будто имеет какое-то
  отношение к семнадцатилетней девчонке, пропавшей пятнадцать лет назад? И
  вообще, к чему привели мои поиски? С Богаевской все по-прежнему в тумане,
  если не считать открывшихся обстоятельств, вроде бы наводящих на мысль, что
  когда-то, очень давно, а точнее, пятнадцать лет назад, с ней произошло