телефон и
  честно выполнила Венькино распоряжение по части распространения сурового
  заявления. Говорить мне пришлось много и подробно, а посему мой язык распух
  до такой степени, что не только с трудом ворочался, но и с трудом помещался
  во рту. Тогда я взяла тайм-аут и поплелась в буфет, где съела порцию
  винегрета, один эклер и выпила две чашки кофе средней паршивости. Странно,
  как это местные коммерсанты, поделившие бывшее Дворянское собрание на офисы,
  терпели подобное безобразие, наносящее урон их респектабельности, не говоря
  уже о желудках.
   Остаток светового дня я провела на "рабочем месте", дожидаясь, когда
  явится мой непосредственный начальник Венька, но он словно сквозь землю
  провалился. Кстати, пока я переводила дух в буфете, пальто его тоже исчезло
  из шкафа, а значит, он пребывал вне помпезных стен коммерческого
  муравейника. Что до Пашкова и его ближайшего окружения, то у них, судя по
  всему, шло какое-то сверхсекретное совещание, на которое меня не звали. Не
  знаю уж, переживать мне по этому поводу или радоваться. Поразмыслив, я
  решила радоваться, ибо вряд ли то, что они там обсуждали, могло мне помочь
  узнать, куда пятнадцать лет назад ушла Наташа. Когда за окном начали
  сгущаться сумерки, я стала серьезно подумывать о том, чтобы считать свой
  рабочий день законченным, и именно в этот момент в дверь с грохотом ввалился
  Венька, который провозгласил, стаскивая пальто:
   - Общий сбор. Пошли к Пашкову. Я пожала