А что я должна говорить? - Это была довольно нелепая ситуация: через
  четыре года после того, как я твердо решила выбросить Ледовского из головы,
  мы стояли с ним в темной прихожей на расстоянии вытянутой руки и обсуждали
  особенности политической борьбы за кресло губернатора и мазилу-киллера,
  влепившего пулю в висок Веньки Литвинца, который зачем-то возник в моей
  жизни несколько дней назад. В то время как наши внутренние голоса говорили
  совсем о другом. По крайней мере, мой малодушно признавался: "Как же я тебя
  люблю", вместо того чтобы орать: "Изыди!" Что до Ледовского, то его монолог
  мог бы звучать следующим образом:
   - Не пойму, к чему такие сложности? Ведь все ясно: мне хорошо с тобой, а
  тебе со мной. Зачем огород городить и терять время?
   Может, я даже была с ним в этом солидарна, если бы... Если бы я могла его
  любить только здесь и сейчас, а не всегда и повсюду. Если бы я могла
  забывать о нем всякий раз, как мы расставались, беззаботно улыбаясь на
  прощание: "Пока, увидимся. Или созвонимся..." Как умел это он, а вот я не
  умела. Я варилась в крутом кипятке любви день и ночь, и мне нужно было
  знать, что с ним творится по крайней мере то же самое. Вот такое "Око за око
  и зуб за зуб". А до тех пор, пока у меня не было этой уверенности... И что я
  плету, в самом деле, какая, к черту, уверенность? Ведь о любви невозможно
  говорить в сослагательном наклонении. Она либо есть, либо нет.
   - Ну чего, так и будем стоять в прихожей? - прервал