ам сегодня творится, нужно строчить очередное заявление для прессы, а
  пресс-секретаря нет как нет. Веньки тоже.
   Вспомнив о Веньке, я затосковала сильнее прежнего. Подумать только, он
  ведь теперь лежал в морге, в холодильнике, а то и на прозекторском столе.
  Трудно поверить, но ему сейчас было хуже моего. Интересно, сообщили его
  красавице жене печальную весть? Конечно, он был еще тот проходимец, и
  все-таки не заслужил такой участи - словить пулю, предназначенную Пашкову,
  который не вызывал у меня ни малейшей симпатии. По мне, так уж лучше бы ему
  череп размозжили, нежели Веньке, правда, тогда бы он оказался для меня
  окончательно недосягаемым и я бы так никогда и не узнала, почему его
  испугалась Елена Богаевская и что заставило Наташу вырезать из газеты его
  фото. Правда, в разгадке этой тайны я пока не продвинулась и на полшага, и
  неизвестно еще, продвинусь ли вообще когда-нибудь. Вот сейчас, например, я
  все еще сидела на диване в пижаме, вместо того чтобы вести свою
  разведывательно-подрывную деятельность в лагере Пашкова.
   В конце концов я все-таки нашла в себе силы слезть с дивана и отправиться
  на кухню. Оказавшись там, я первым делом открыла холодильник и тут же
  закрыла. Это у меня чисто рефлекторное, поскольку что можно найти в
  холодильнике, ничего туда предварительно не положив? Я и раньше-то не
  отличалась запасливостью белки (мягко сказано), теперь же моя
  бесхозяйственность приобрела