ие обязательно должно
  заинтересовать! - торжественно провозгласил Венька.
   - А меня не интересует, - огрызнулась я. - Потому что я не
  профессиональный ассенизатор, а профессиональный охотник за сенсациями, чтоб
  ты знал!
   (Гм-гм, а что, неплохо сказано, надо бы запомнить!) Венька зашел с
  другого конца, продемонстрировав поразительную осведомленность в моих делах:
   - Ну хорошо, ты принципиально не желаешь иметь какое бы то ни было
  отношение к политике. Допустим, я тебе поверил, хотя, как известно, жить в
  обществе и быть свободным от общества... Ну допустим, допустим... Тогда как
  оценивать последнюю историю, из-за которой тебя выставили из газеты?
   - Какая осведомленность! Выходит, это известие уже и до столицы долетело?
  - подивилась я. - Только твои источники тебя дезинформировали: из газеты
  меня не выставили - я сама ушла.
   И на судьбах демократии этот факт, я думаю, никак не отразится.
   - Нет, ты не увиливай! - горячился Венька, все больше и больше впадая в
  патетику. - Ты же выступила против Крутоярова, против этого чинуши и
  казнокрада! Выступила, не побоявшись, так сказать, с открытым забралом...
   От этой дешевой демагогии меня чуть не стошнило на роскошные Венькины
  штаны.
   - Слушай, Литвинец, ты ведь не на митинге, - напомнила я Веньке. - Зря не
  голоси. А про это самое забрало лучше вообще при мне не говори, у меня на
  него аллергия. И против Крутоярова, чтоб ты знал, я не выступала. Мне в руки
  попали материалы,