мне в милицию идти надо, я так
  понимаю, а идти совсем не хочется. Ну зачем мне это, скажи? Кто мне этот
  Пашков? Никто. Это во-первых. Во-вторых, я же прекрасно понимаю, ну чем это
  кончится? А тем, что они как-нибудь там разберутся между собой, а мне только
  лишние проблемы. Мне нужно деньги для семьи зарабатывать, а не влезать во
  все это...
   - Дерьмо, - услужливо вставила я.
   - Вот именно, - невесело усмехнулся он. Я заметила, что Валентин
  нервничает, хотя давно привыкла к его завидной невозмутимости.
   И потому поспешила его успокоить:
   - А чего ты, собственно, переживаешь? Каким образом это тебя касается?
  Ну, переснял ты фотографию, и ладно. Сделаем так... Снимок я забираю, а ты
  мне подскажешь, как найти особу, которая сосватала тебе такую работу.
   - Да в том-то все и дело! - воскликнул Валентин и бросил окурок в урну.
  Тот не долетел, упал в снег в двух шагах. - Я попытался у Люськи расспросить
  про нее, а она мне возьми и ляпни:
   "Я эту дуру знать не желаю!" Даже по матушке загнула, а она, Люська,
  вообще не из таковских, я даже удивился, когда она мне эту свою протеже
  привела, думаю, что у них общее? Люська баба нормальная, а та халда халдой.
  Короче, Люська рассказала мне, что та ее бывшая одноклассница и что про нее,
  мол, много чего плели, а она, мол, не верила, потому что судьба у нее-де
  тяжелая была, осиротела рано. К тому же, по Люськиным словам, и дружбы они
  особенной не водили, встретились недавно на рынке, ну и, как