ала на
  телефонные звонки и, в соответствии с утвержденной директивой, посылала
  звонивших в прокуратуру. Представляю, как сейчас весело тамошней секретарше!
  ***
  
   Пашков заявился уже к концу дня. В сопровождении верного Викинга,
  разумеется. Оба выглядели изрядно потрепанными. Пашков обвел нас печальным
  взглядом, а аналитик сразу же принялся отчитываться о том, как мы тут
  обходились без мудрого и чуткого пашковского руководства. А также сообщил
  кое-что новенькое, о чем я до сих пор понятия не имела. Например, о том, что
  Веньку, точнее, то, что от него осталось, удастся отправить в Москву не
  раньше чем завтра вечером, а то и послезавтра, поскольку раньше следователи
  не обещают. Но уже предпринято все необходимое, чтобы обеспечить эту
  горестную процедуру. О визите Вислоухова он упомянул вскользь.
   Пашков выслушал все это, не поднимая головы, потом покосился на
  опечатанную дверь собственного кабинета и промолвил:
   - Хорошо, что все на месте. Фээсбэшники сейчас следственный эксперимент
  проводить будут.
   Народ было возроптал, а Пашков только развел руками:
   - А что я могу сделать? Я ничего не могу. Это убийство всех нас так или
  иначе затрагивает.
   Тут он был прав. Найдут ли наши доблестные органы убийцу - большой
  вопрос, а вот в том, что нервы всем потреплют изрядно, сомневаться не
  приходится.
   Не успела я так подумать, как дверь приемной распахнулась, и на пороге
  возникла колоритная троица в штатском.