входа в Дом железнодорожника... Все расступаются, кто-то кричит:
  "Милиция, милиция!", а Викинг бьет Майю тупым носком своего громадного
  ботинка на толстой подошве. Он делает это с профессиональной точностью,
  целясь под ребра, а она лежит с запрокинутой головой, веки опущены, а на
  лице ни тени страдания...
   Я подбегаю к Викингу, до боли вцепляюсь пальцами в рукав его кожаной
  куртки и воплю что есть мочи:
   - Ты.., сволочь, садист.., не бей ее! Викинг продолжает пинать Майю, не
  обращая на меня внимания, а я бессильно болтаюсь на его рукаве. В какой-то
  момент он просто отмахивается от меня, как от назойливой мухи, и я отлетаю в
  сторону, ударяюсь затылком обо что-то твердое и немного шершавое и
  вырубаюсь...
  
  Глава 22
  
   - Похоже, сейчас она откроет глаза. Я догадалась, что тот, кто это
  сказал, находится рядом со мной, однако его слова пробивались ко мне словно
  сквозь толстый слой ваты. Открыв глаза, я увидела озабоченное лицо молодого
  белобрысого парня в кургузом полушубке поверх халата, который можно было
  считать белым только номинально. Значит, они все-таки вызвали "Скорую". Еще
  в самой непосредственной близости я увидела насупившегося аналитика. А сама
  я сидела в вестибюле Дома железнодорожника на белом пластмассовом стуле,
  какие пользуются неизменной популярностью у владельцев летних кафе.
   - Ну, как вы себя чувствуете? - участливо справился белобрысый медик.
   Как я себя чувствую, как я себя чувствую... Приблизительно