риблизительно так же, как я
  чувствовала себя шесть лет назад, когда скоропостижно скончалась моя мать.
  Тогда тоже приехала медицинская бригада, констатировала факт смерти, а меня
  зачем-то накачала транквилизаторами, хотя я ни в чем таком не нуждалась. Так
  вот, после тех уколов у меня было ощущение, будто я дорогой сервиз,
  тщательно упакованный в коробку, для пущей надежности набитую опилками. В
  общем, кантуй не кантуй, даже не зазвенит. Нечто подобное я испытывала и
  сейчас.
   - Голова не кружится, не тошнит? - продолжал допытываться белобрысый.
   Я промолчала, только молча ощупала саднящий затылок, потом перевела
  взгляд на свое пальто. Это было зрелище не для слабонервных: левая пола
  представляла собой зияющую обугленную по краям прореху, сквозь которую
  каждый мог наблюдать мои ноги в черных колготках, испещренных дырами разных
  размеров, от микроскопических до громадных. И едва я пошевелилась, от дыр во
  все стороны пошли стрелки. Как лучи от солнца.
   - Что это? - тупо спросила я.
   - Это кислотой проело, - пояснил аналитик, - хорошо еще, что у вас пальто
  длинное, гм-гм, было длинное, а то могли бы быть очень серьезные ожоги.
   Кислота, кислота... Соображала я не очень хорошо. Откуда взялась кислота?
  Значит, у Майи в бутылке из-под кетчупа была кислота?
   - Где она? - Я уставилась на аналитика тяжелым взглядом.
   - Кто она? - не сразу понял аналитик. Впрочем, очень даже может статься,
  он только притворялся, что не понял. - А, эта