алату впорхнула медсестричка с трехлитровой
  банкой. На банке имелась наклейка "Огурцы маринованные", однако внутреннее
  содержание ей не соответствовало - там была всего лишь вода. Медсестричка
  водрузила банку на тумбочку, поставила в нее розы, отошла, полюбовалась
  своей икебаной и посетовала:
   - К сожалению, вазы получше не нашлось.
   - Спасибо, Анечка, - подмигнул ей Дедовский, - все отлично.
   Ого, да она для него уже "Анечка"! Впрочем, было бы чему удивляться, а
  вот жене его можно посочувствовать. Хотя.., может, ей-то как раз стоит
  позавидовать, ибо в отличие от меня она его не любила. Почему я в этом
  уверена? Элементарное знание женской психологии: стала бы она иначе терпеть
  его виражи. Атак, она просто пользовалась благами, которые ей обеспечивало
  положение супруги известного и богатого человека. Дедовского такой расклад
  тоже вполне устраивал: по крайней мере, до тех пор, пока у него имеется
  штамп в паспорте, ни одна из его многочисленных пассий не может заявить на
  него права. И даже если какая, исполненная любви, все-таки нарушит
  незыблемые правила игры и потребует от Дедовского определенности, он только
  разведет руками: "Я же все-таки не султан и не могу иметь больше одной
  жены". Откуда я про все это знаю? О нет, только не по собственному опыту.
  Слава Богу, мне никогда не приходило в голову чего-то от него требовать.
   Медсестра Анечка, повиливая бедрами, удалилась за дверь, и мы остались с
  Дедовским вдвоем, если