мала я, Веньку с этим его "заманчивым"
  предложением Следовало бы спустить с лестницы, а потом хорошо проветрить
  квартиру, если бы не одно "но". Если бы Пашков, сладкими сказками о коем
  усердно потчевал меня Венька Литвинец, не был тем самым комсомольским
  вожаком из газетной вырезки, завалившейся за подкладку ветровки Наташи
  Русаковой, судьба которой занимала меня по сей день. Разумеется, этот самый
  газетный клочок ничего не доказывал и ничего не объяснял, он был всего лишь
  смутной надеждой на робкий лучик света в непроглядной пятнадцатилетней
  темноте, поглотившей мою вечно юную подружку.
   Венька закончил свой треп по телефону и выжидающе уставился на меня:
   - Ну что, по рукам?
   Я колебалась, вполне отдавая себе отчет, что если когда-нибудь и ввяжусь
  в эту авантюру, то только из-за Наташки. Вот только большой вопрос: смогу ли
  я таким образом разузнать о ней что-нибудь новое? Газетная вырезка - очень
  тонкая ниточка, но другой-то нет и уже, наверное, не будет.
   - Так по рукам или нет? - настаивал неугомонный Венька, уже потиравший
  руки. - Я же вижу, вижу, ты уже почти созрела! Капуля, решайся, золотая моя.
  Учти, у нас мало времени. Завтра Пашков получает в избирательной комиссии
  свидетельство о регистрации, и мы, засучив рукава, приступаем к работе, в
  которой у тебя, между прочим, будет очень ответственный участок.
   Мне понравилось, как он запросто рассуждал о том, что я стану
  способствовать успеху кандидата Пашкова,