и по этой самой причине ничего не видела.
   - Жалко, - разочарованно протянула Анечка и вернулась к своему столику,
  на котором красовались белые розы.
   А я медленно, вдоль стены, двинулась к стеклянному окну реанимации.
  Подошла и приникла к стеклу.
   Майя лежала на столе, напоминающем операционный, вся в проводках и едва
  прикрытая простыней. Понять, дышит она или нет, было совершенно невозможно.
  Лица ее я тоже не разглядела, поскольку оно было повернуто к стене. Ближе
  всего ко мне оказалась Майина рука, вытянутая вдоль тела поверх простыни,
  тонкая и бледная. Красивой формы ногти на тонких артистических пальчиках
  выглядели и вовсе синеватыми. Я закрыла глаза и вновь увидела ботинок
  Викинга, метящий Майе под ребра, и даже как будто услышала тупой звук его
  безжалостных ударов.
   И еще я вспомнила Майю такой, какой она предстала передо мной в первый
  раз, в аэропорту, уверенной и даже немного агрессивной. Но что, что
  заставило ее вернуться в наш город, с которым ее ничего не связывало, если
  не считать того обстоятельства, что он - родина Елены Богаевской? И знает ли
  сама прима, где сейчас ее концертмейстер? А вдруг Богаевская сейчас тоже
  здесь, в городе? Ну нет, это уж слишком фантастично. Впрочем, не более чем
  все остальное.
  
  ***
  
   Меня и в самом деле перевели в одноместную палату. Номер, конечно, был
  далеко не люкс, всего лишь узенькая, прямо как моя прихожая, комнатенка в
  одно окно. У стены - кровать, коренное отличие