ы прокрались в его обычно гладкую, без сучка без задоринки,
  речь, чего я за ним прежде не замечала.
   Наконец он, кажется, собрался с духом:
   - У нас осталась еще одна проблема...
   Я не удержалась - язвительно усмехнулась:
   - Это не та ли, что сейчас слева по коридору, в реанимации, с переломами
  ребер, разрывом селезенки и еще Бог знает чем?
   Серые глаза Пашкова лихорадочно заблестели:
   - Да, я имею в виду именно это... Очень неприятная история, очень.
  Женщина странная, с кислотой. Очень жаль, что ее дикая выходка закончилась
  так печально, но ничего не поделаешь... Вообще какой-то совершенно нелепый
  случай...
   - Или терроризм?..
   Пашков покраснел и отвел взгляд в сторону.
   - А вы ее разве не узнали? - спросила я. - Нападавшую?
   - В каком смысле?
   - В прямом. Вы же ее встречали в аэропорту, она была в аэропорту с
  Богаевской. Надеюсь, вы не забыли Богаевскую? Так вот, странная женщина с
  кислотой - Майя, ее концертмейстер.
   Пашков заработал желваками:
   - Честно говоря, я и саму Богаевскую сейчас не узнал бы, не говоря уже о
  ее пианистке... Допустим, это все-таки она, что из того? Что это меняет? Вы
  что же.., хотите сказать, что у нее могут быть какие-то личные причины?..
  Нет, это бред, полный бред...
   Я не собиралась ему уступать:
   - Значит, она террористка... Пашков скрипнул зубами, а это что-нибудь да
  значило, и сказал:
   - Откровенно говоря, об этом я и хотел с вами поговорить. С этой Майей,
  или как там ее, будут